Главное – не лежать на печке, а действовать

Секрет молодости

Ольга Шаблинская, «АиФ. Здоровье»: Максим Исаакович, в ваш паспортный возраст невозможно поверить. Ваша энергичность, моложавость – это хорошая наследственность, гены? Или есть какие-то секреты, как вы остаётесь молодым и позитивным многие годы?

Максим Дунаевский: Я уверен, что это всё на самом деле генетически заложено. Ничего не сделаешь с человеком, который в 45 лет делается старым и ленивым и которому ничего не хочется. Я знаю много таких примеров. У меня есть некоторые такие друзья, с ними мне уже неинтересно общаться, они обижаются. Но они лежат на печке, говорят только о болезнях и, к сожалению, болеют-таки.

– Ну в определённом возрасте все начинают болеть…

– Да, но главное – сохранить какой-то стержень, энергию для деятельности. Деятельность продлевает жизнь. Папа мой был именно таким. Исаак Осипович был необыкновенно энергичным. Все, кто его вспоминает, говорят о том, что это был просто невероятный живчик. Мало спал и успевал всё. Фигаро там – Фигаро здесь.

– Я даже несколько разочарована. Думала, что вы расскажете про какие-то обливания, голодания…

– Нет. (Смеётся.) Секрет, я думаю, где-то там далеко запрятан, его никто не раскроет никогда.

– И всё-таки, может, существуют какие-то правила здоровья? Ранний подъём, правильный распорядок дня, спорт…

– Я играю в теннис – это единственный мой спорт. Играю в основном для удовольствия, причём с детства. Но думаю, что теннис заодно и поддерживает физическую форму. Когда по разным причинам месяц-два перестаю играть, я это сильно ощущаю, начинаю набирать вес.

Летом очень много плаваю, просто потому, что люблю плавать, и, кроме того, действительно плавание – это здорово. А так я больше ничего не делаю, никаких зарядок, никаких гимнастик, сплю очень долго, ложусь поздно, ем на ночь, причём плотно, по-настоящему. В общем, делаю всё, что нельзя. (Смеётся.)

Здравый подход

– Максим Исаакович, а если говорить о ваших мечтах и жизненных задумках, вы всё, что хотелось сделать, воплотили в жизнь?

– Мечта – это одно. Другое дело, когда человек начинает себя грызть. Я вижу, например, потуги некоторых моих коллег, которые вдруг к определённому возрасту и положению решили, что они должны добавить якобы большого искусства в свою деятельность, что им мало, допустим, песен, которые поёт вся страна и которые их прославили. И они решили, что нужно непременно ещё объять и «великое и нетленное».

На самом деле для настоящих музыкантов это смешновато выглядит. Поэтому не дай бог мне подумать, что у меня не написана симфония, и загрузить кого-нибудь из наших дирижёров! И дирижёр этот будет открещиваться, бежать от меня куда подальше и говорить: «Господи, спаси меня от этого Дунаевского! С удовольствием сыграю музыку из «Мэри Поппинс», но на хрена мне эта его симфония?» Вот чтобы этого не было, надо здраво к себе относиться. Я не всё воплотил в жизнь, что хотел. Но, может, и не надо?
Про сына и дочек

– Часто известные родители продвигают своих чад. А ваши дети пользуются благами, которые даёт звёздное родство?

– Я никого никогда не продвигал. У меня есть старшая дочь Маша, которая является дочкой моей жены. Маша заканчивает 4‑й курс Щепкинского театрального института. Когда она туда поступала, её уже брали с первого тура. Она должна была, по сути формально, только досдать экзамены. Но Маша проштрафилась, проспала последний, самый главный экзамен. И всё, и ей закрывают дорогу… Безутешные рыдания дочери заставили меня поехать в институт. Ей дали досдать экзамен, правда, взяли на платный. Но это неважно. Важно, что Маша всё-таки сама поступала, и в Щепке только потом узнали, что у неё папа – Дунаевский.

– А какие у вас отношения с сыном от Натальи Андрейченко? В интервью «АиФ» вы признались, что вам какое-то время не давали общаться, а потом мальчик уехал за границу к маме и её новому мужу режиссёру Максимиллиану Шеллу. Удалось ли вам с годами стать друзьями?

– Сын просто далеко живёт. Одно время он очень хотел в Москву переехать. Но я ему отсоветовал. Я думаю, что здесь ему трудно было бы найти себя с его уже западноевропейским менталитетом. Конечно, сын – это близкий очень человек, он сюда приезжает, я к нему тоже.

– Ваши дочки дружат с ним?

– Очень! Его обожает моя младшая дочь Полина (ей 14). Они, несмотря на двух разных мам, очень похожи. И не только внешне. И моя жена Марина его полюбила сразу.

– Ваш сын женат?

– Он женился и... уже развёлся.

– Уточню: сколько раз? Учитывая, что папа его был женат 7 раз…

– Пока один, но время у него ещё есть. (Смеётся.)

Оригинал статьи